16. August 1942 — 18 werden in Deutschland
Transkription
16/VIII 1942. Привет из Велико-Германии!!! Добрый день милая Наташа! 15/VIII я получила Твое письмо и на второй же день отвечаю поскольку понимаю, что для тебя оно не меньше интересно, чем Твое для меня. Довольно странное содержание, но я понимаю почему, что за время жизни, а именно в 18 лет. Ты знаешь когда приходит выходной день, то есть воскресенье я решаю его проспать, но увы, как можно в 18 лет проспать один в неделю свободно-связанный день. А Этот день, конечно, пролетит как стрела, и в понедельник опять закатывай повыше рукава. Но я уже вполне привыкла, так что не страшно. Ната Ты пишешь, что Вы все девочки сейчас работаете и не имеете времени гулять, но я с Раей вдвоем работаю за вас всех вместе взятых. Совершенно изувеченных членов тела. Так что утром просыпаешь невсилах подняться, но ничего потопчешь, далекишься и подымаешься. Но пустяки будет пра[здник…]
…но всеравно проработав с 5 до 11 любую работу известно, как почувствуешь. Чуть главного не забыла, приезжают на урлен сыновья моей хозяйки, один из них Эдуард очень симпатичный молодой человек уже трижды приезжал и 12/VIII уехал в Россию. Сейчас приехал второй на 3 года младший 21-летний мой сын Шон этот уже не такой, но как бы они очень и очень хороши. Я сила действительно но подумай говорю абсолютно ничего никого себе знаешь со всем о происходящим… Во многом они соглашаются, и говорят что плохо делают наши все украинцы и русские потому есть так нехорошо. Наташа мое письмо так безобразие в таком хаосе написано что стыдно перечесть но я не могу иначе, поверь не могу. Да, мне не так плохо здесь, но малейшее воспоминание о родине, оно почти с головы не выходит, тогда грудь сжимается рыданьем, глаза невольно полны сл[ёз…]
Kontext
Ein zutiefst persönlicher Brief an ihre Schulfreundin Natasha, der bestätigt, dass Raisa im August 1942 18 Jahre alt ist (geboren ~1924). Sie beschreibt die körperliche Belastung der Farmarbeit — „völlig verstümmelte Körperteile", Arbeiten von 5 bis 11 Uhr — und das emotionale Gewicht der Vertreibung. Eduard, der gutaussehende älteste Sohn, ist am 12. August zur Ostfront aufgebrochen. Der zweite Sohn Schön, 21, ist ebenfalls im Urlaub nach Hause gekommen. Raisa bewahrt politisches Schweigen mit den Deutschen über „alles was passiert", obwohl sie Ukrainern und Russen die Schuld für den Krieg geben. Der Brief endet mit einem der rohesten Geständnisse im Archiv: die geringste Erinnerung an die Heimat schnürt ihre Brust mit Schluchzen zusammen.
Quelle: SCAN0113, SCAN0114